Ладно, что тебя томить, старина Микушевич. Примерно так оно и будет обстоять. Если работать все же придется. Есть крохотная, зыбкая вероятность, что мы летим впустую. Могут нам в аэропорту назначения заявить: ребята, прилетели зря, все уладилось и без вас, так что получайте в виде компенсации по осетру и отправляйтесь себе восвояси... Осетры там, говорят, знатные. Сам я не бывал, а ребята летали... Только я, господа и дамы, пессимист по натуре. И плохо верю в такие милости судьбы. А посему заранее настраивайтесь на работу...

Самолет ощутимо клюнул носом, «заснеженная равнина» за иллюминатором качнулась, и пол на мгновение ушел из-под ног.

– Ага, – сказал Кацуба. – На снижение идет. Доедайте, время есть, долго будем с горки катиться... Инструктаж, если что, – в аэропорту.

«Интересные дела, – подумал Мазур, вытирая пальцы носовым платком. – Выходит, все остальные тоже представления не имеют, чем им за Полярным кругом предстоит заниматься. Мелочи, но на душе приятнее – оказывается, он не новичок, от которого секретят то, что доверено «стареньким», он в равном положении с остальными. Сразу видно, что и прочие сидят, как на иголках, вертятся у них на языке вполне закономерные вопросы...»

Уши слегка заложило – самолет пошел вниз еще круче, словно собирался бомбить с пикирования, потом его швырнуло, и снова...

– Пристегнитесь, орлы, – сказал Кацуба. – Тут, бают, сплошные ухабы... – Он пересел поближе к Мазуру и тихонько, чтобы не слышали остальные, поинтересовался: – Как настроение? Не особенно пессимистическое?

– А почему оно должно быть пессимистическим? – пожал плечами Мазур.

– Ну, мало ли... Вдруг тебе жутко унизительным кажется подчиняться майору...

– Мне всегда жутко унизительным было подчиняться дураку, – сказал Мазур.

– Что, случалось?

– А то нет. Мы в армии, майор, или где?

– Я похож на дурака?

– Что-то не замечал.