Из крохотного засекреченного городка на берегу Шантарского водохранилища разъехались все – сначала заморские гости, потом тесть с тещей. А Морской Змей с ребятами отчалили еще раньше, пока Мазур бродил по тайге.

Он остался одинешенек, с приказом ждать дальнейших инструкций. А потому даже и обрадовался, когда появилась вот эта самая Света, на сей раз в своем истинном облике – не сержанта, а старшего лейтенанта, – и препроводила к Глаголеву...

Генерал был гостеприимен и благодушен – что как раз и настораживало. Однако коньяк был отличным, поводов для выволочки вроде бы не предвиделось. А что еще требовать от общения с вышестоящим, пусть и проходящим по другому ведомству? Мазур скромно сидел, не торопясь с репликами, прихлебывал коньяк на иностранный манер, кошкиными глоточками, с видом величайшего внимания слушая рассказ генерала про то, как советские солдатики из Берлинской бригады в рассуждении, чего бы выпить, залезли в подвал к народно-демократическому немцу и сперли оттуда дюжину бутылок с какой-то слабенькой кислятиной, как потом оказалось – коллекционные напитки, славные своим почтенным возрастом.

– И больше всего дойч обиделся даже не на то, что винишко стрескали без всякого почтения, в подворотне, а из-за того, что до визита наших ореликов коллекция была полнее, чем аналогичное собрание у конкурента из капиталистической ФРГ, – сказал лениво Глаголев. – Испортился немец при Адольфе, политику пристегивал ко всему, что движется... Еще рюмочку?

– Благодарствуйте, – сказал Мазур.

– Это в смысле «да» или в смысле «нет»?

– В смысле «да», – сказал Мазур. – Когда еще доведется, не по моему жалованью...

– Извольте. – Он наполнил рюмки и без всякого перехода сказал: – В общем, как гласят достоверные сплетни, по ту сторону океана все прошло гладко. Был кандидат – и нету кандидата, как слизнуло.